Мерзким осенним утром, незадолго до рассвета, уборщица школы №... Капитолина Ивановна Шкрябина, тяжело вздыхая, открывала полуподвальную дверь склада-базы смертельно-ураганного трэш-металлического вокально-инструментального ансамбля "ДИВ". Накануне, она знала, мальчики ездили с концертом в подшефный город Домодедово. А после концерта, и это она тоже хорошо знала, юные музыканты любили отвязаться и круто врезать по спиртному, да так, чтобы дым коромыслом и свечка кочергой. Капитолине Ивановне ужасно надоело убирать битое бутылочное стекло и лужи блевотины, но вокалист "Лысый", который был у них за главного и, во всем следуя "Пауку", платил аккуратно, поэтому, скрипя сердцем, Капитолина Ивановна тянула лямку.
Ключ, наконец, провернулся, дверь со скрипом отворилась, и Капитолина Ивановна нащупала на стене выключатель. Свет не загорелся, пришлось зажечь припасенную для таких случаев свечку.
Внимательно глядя под ноги, чтобы не влипнуть во что-нибудь, Капитолина Ивановна двинулась вглубь комнаты. На полу, однако, не было ни битого стекла, ни отвратительных луж желудочных экскрементов. Только в углу, в нетвердом свете свечи, дрожали на стене тени стоявших на столе бутылок и стаканов. "Молодцы какие. Ничего не побили, – подумала Капитолина Ивановна.– Сдам – мне и приварок'. На какое-то время она остановилась, как бы оценивая предстоящую работу.
В абсолютной тишине Капитолина Ивановна протянула руку к ближайшей бутылке, как вдруг справа из-за ее спины раздался тяжелый стон. Сердце сжалось, откуда-то от живота прокатилась волна жуткого, обессиливающего страха. Преодолевая себя, Капитолина Ивановна начала медленно поворачиваться на звук. Стон повторился.
Декоративный матерчатый задник, брошенный, как попало, на пол, шевелился. Определенно под ним кто-то был. "Никак, кто-нибудь из мальчишек перебрал и ночевать остался", – подумала Капитолина Ивановна и нагнулась, чтобы помочь бедняге выпутаться.
Материя зашевелилась сильнее, и вдруг, уже было успокоившейся Капитолине Ивановне, в складках ткани открылось ужасное смертельно-бледное лицо. Узкая челка, маленькие усики, сверляще-безумный взгляд... Каждый советский человек знал это лицо. Костлявая рука в сером форменном рукаве протянулась к Капитолине Ивановне. Красно-белая повязка со свастикой отпечаталась последним опознавательным знаком. "Гитлер!.." – выдохнула перепутанная женщина и без чувств повалилась на мужчину, высвободившему к этому моменту уже вторую :руку...
"...'Женщина, не боитесь. Я не Гитлер, я Шишкин. Из Ташкента, – голос звучал, как сквозь вату. Капитолина Ивановна медленно открыла глаза. Ярко горел свет. Невысокий мужчина, лет пятидесяти, в полувоенном кителе с фашистскими знаками суетился возле нее. В одной руке у него была початая бутылка водки, в другой стакан.
"Нe Гитлер я – Шишкин. Двойник. Как Сталин, Ленин, Горбачев. Я в Ташкенте, вообще-то, живу. Вот в Москву приехал. Меня тусовка знает! А здесь 'ДИВ'. Концерт. "Mein Kampf". Лысый говорит, поехали, будешь билеты на входе проверять. Потам сюда. Они по домам. А я остался. Ночевать-то негде. Лампочку – это я вывернул, чтобы спать не мешала. Ну выпейте водочки, успокойтесь! Водка – "Зверь'.
Капитолина Ивановна сделала хороший глоток, и силы начали возвращаться к ней. Через пять минут они уже сидели за столом и, посмеиваясь, допивали остатки вчерашнего алкогольного изобилия, а Капитолина Ивановна угощала Гитлера из Ташкента прихваченной из дома колбасой.
Теперь они друзья. И Гитлер, бывая в Москве, заходит к Капитолине Ивановне в гости. Он любит потусоваться. И как-то его видели на митинге в Сокольниках с плакатом: "Голосуйте за Жириновского!".
"Очень страшная газета"
примерно 1994 год
